Надо ехать в область — к такому выводу пришел Стас Жаринов, гуляя на свадьбе друга, нашедшего свое семейное счастье в какой-то дыре на обочине региона. Невеста была так хороша, что у Жаринова от зависти пропал аппетит. А ведь он еще не наел на стоимость подарка.
— Там ведь девчонки такие же красивые, как в городе. Возможно, попроще, не такие ухоженные, ну так и пафосом не испорчены. Да и где в их захолустьях пафосу взяться? Они же там в своих провинциях круче супермаркета ничего не видели, сидят как клопы в старом диване, — шептал он какому-то мужичку за столом, глядя, как молодые обмениваются ДНК под крики «Горько!» — Из развлечений только винно-водочный да семечки у подъезда. Девчонки простые, как инструкция к кастрюле. Ей жетон от метрополитена покажи, так она на тебя молиться будет.
Мужчина молча слушал рассуждения Жаринова, ковыряя вилкой в салате.
— В городе я, может, и не так успешен, но с моей средней по стране зарплатой и студией в почти центральном районе я там как креветка в огуречном салате буду — среди местных алкоголиков и домашних тиранов.
Молчаливый собеседник неторопливо отложил вилку, затем молча повернул голову к Жаринову и оценивающим взглядом прошелся по его мятой рубашке и всклокоченным волосам.
— Ну, судя по гостям со стороны невесты, — Жаринов самодовольно усмехнулся, скользнув взглядом по залу, — вы-то меня понимаете? — Стас окинул взглядом стильного мужчину — от того так и разило успехом, столичным лоском и уверенностью. — Меня, кстати, Стас зовут. Я одноклассник Вовки. Старший комплектовщик заказов на складе.
— Евгений Аркадьевич. Брат невесты. Хирург-ортопед. Алкоголик и тиран, — пожал мужчина руку Жаринова так, что у последнего уменьшился размер кисти.
— Ай! Я же из-за вас завтра работать не смогу, — заныл Стас, вырываясь из капкана.
— А я вам больничный выпишу, — сказал мужчина и достал из кожаного портфеля бланк.
Несмотря на конфуз, Жаринов не изменил намерений. Дома, едва переведя дух, он зашел на сайт знакомств. Картина его обрадовала: свободные женщины всех возрастов и комплекций были разбросаны по области, словно невостребованный груз, ждущий своего кладовщика. «И как же я раньше проходил мимо этого волшебного горшочка?» — думал Стас, рассылая сообщения пачками. Он даже не читал анкеты, так как с детства брезговал художественной литературой.
Ответы не заставили себя ждать. Несколько девушек откликнулись почти сразу, и довольный собой искатель легкого счастья выдвинулся на любовный фронт. На арендованной машине Жаринов ворвался в один из маленьких захолустных пгт и, осыпая своими флюидами нищую землю через открытые окна авто, доехал до адреса. Это была старенькая серенькая хрущёвочка с разбитым крыльцом. Из обшарпанной двери вот-вот должна была появиться та самая «провинциальная мышка», которой Стас Жаринов собственноручно распахнет двери в мир роскоши и прогресса — ну в пределах его, Жариновских, возможностей, разумеется.
Стас вышел из салона и, пригладив волосы, пошел к подъезду. Через минуту дорогу перед входом перекрыло что-то немецкое, черное и очень большое. Машина стоила примерно как вся эта хрущевка, а двери ее были на уровне окон первого этажа.
«Походу, еще один ушлый приехал за легкой добычей», — хмыкнул про себя Стас, вставая на цыпочки и пытаясь заглянуть в тонированное окно.
Достав телефон, он начал звонить девушке с сайта знакомств, чтобы поторопить, пока его не обошел более успешный конкурент, но тут дама собственной персоной вышла из-за руля этого «лайнера».
— Ой, привет, а ты уже тут! — улыбнулась она Стасу. — Я сейчас, машину только припаркую. Опять у нас тут кто-то свое ведро оставил догнивать. Вечно бросят, место займут, а потом полгода не забирают, — ругалась она на машину, которую Жаринов припарковал три минуты назад.
— Хулиганье, — пропищал Стас, разглядывая провинциалку, чьи ногти выглядели лучше, чем он весь целиком.
— А хотя поехали на машине. Ты же из города? Наших мест не видел, наверное. Я тебе как раз покажу всё, — подмигнула девушка и, не дождавшись, пока Стас вспомнит, как соединять гласные с согласными, чтобы получилось новое слово, затолкала его в машину.
Девушка представилась Аленкой и весь путь рассказывала, как тяжело сейчас живется людям в больших городах.
— Ни тебе горнолыжного комплекса в шаговой доступности, ни термальных источников, ни даже приличных ресторанов! Ты представляешь, во всей области только у нас можно отведать нормальный борщ. С олениной! И хлеб по монастырскому рецепту восемнадцатого века. Столы, между прочим, за полгода бронируют.
Всю дорогу Стас думал, как он будет выкручиваться и что расскажет про себя и свою жизнь. Он ведь даже не репетировал. До начала свидания он был уверен, что достаточно ляпнуть что-нибудь о милой сердцу городской суете, о кофейнях на каждом углу, о том, что он почти записался в фитнес-клуб и сходил с мамой в какой-то там театр месяц назад. И всё — провинциалка у него в кармане. Вернее, в постели. Но ему повезло: девушка сама не замолкала ни на минуту. Аленка рассказывала про свою сеть мини-отелей и посуточных квартир (в той самой хрущёвке она, оказывается, сдавала весь подъезд), про то, как чуть не утонула в Тихом океане во время отпуска, про дурацкие обновления в новом айфоне, а в конце начала жаловаться, что у нее не клеится с мужчинами. Мол, вокруг одни тарелочники. Поедят, выпьют за ее счет и сваливают в закат. А ей нужен крепкий тыл. Чтобы защитник и добытчик, ну или хотя бы, чтобы с ним было о чем поговорить томными вечерами у камина.
Тыл у Жаринова был плешивый во всех смыслах, а собеседник из него такой скучный, что он порой днями не разговаривал с собственным внутренним голосом. Что мог дать он этой провинциалке? Прописку в городе и тот самый пресловутой жетон на метро? Сам Жаринов тарелочником не был, но и на рестораны не рассчитывал — максимум на шаурму в ларьке, да и то без всякой там оленины. Нет. Ему просто не повезло. Надо было срочно ехать на другое свидание — и как можно дальше, вглубь страны, где нет никаких курортов и ресторанов. Что он и сделал, тактично и галантно выйдя на ходу из машины.
Через два часа он добрался до какого-то богом забытого поселка, у которого даже не было остановки общественного транспорта. Людей из автобусов просто высаживали на трассе. Здесь Жаринов снова воспрял духом. Разбитые дороги, продуктовые киоски, колодцы, запах навоза — было где развернуться.
Девушка с сайта, представившаяся Аней, не стала тянуть — сразу позвала Жаринова в гости. Многообещающее начало. Стас подъехал по указанному адресу и уткнулся бампером в какую-то избушку на курьих ножках: обветшалый фасад, старые ссохшиеся окна, поросшая травой тропинка, дырявый забор.
— Ой, приехал! — выскочила из калитки та самая Аня.
Жаринов поднял глаза, и мир мгновенно окрасился в теплые тона: перед ним стояла молодая, стройная, улыбчивая девушка с безупречной улыбкой и волосами цвета спелого пшена. А когда она смеялась, мило похрюкивая, у Стаса внутри что-то екало. Одежда у нее была более чем скромная: заношенный комбинезон, сланцы на босу ногу. Сквозь порванные перчатки проглядывали ладони в мозолях. Жаринова мгновенно потянуло ее приютить, одеть, накормить, а потом…
— Можешь меня в движении поснимать? Буквально минут пятнадцать. Я террасную доску доложу и угощу тебя ужином.
— Чего-чего сделать? — не понял Жаринов.
— Поснимать на камеру, — терпеливо объяснила девушка. — Мне сегодня кровь из носу нужно видео доделать и выложить на канал.
— А до завтра никак не подождет?
— Прости, но я не могу заставлять ждать семьсот тысяч подписчиков. Там недолго, пойдем! — она сняла перчатки, схватила за руку Жаринова (на которого, к слову, был подписан только Усть-Джегутский поликарбонатный завод) и потащила через калитку.
Сразу за забором Стасу открылся внутренний двор, не уступающий по виду столичным паркам: изумрудный газон, крупноформатная плитка с подсветкой, декоративные зеленые экраны, модульная садовая мебель, открытая терраса с перголой. Настоящий ансамбль. А еще — целая съемочная площадка: камеры, прожекторы, светоотражатели. Всё это тянуло на кругленькую сумму. Аня, как выяснилось, занималась восстановлением заброшенных участков с домами и снимала процесс на видео.
— Так у тебя правда семьсот тысяч подписчиков? — раскрыл рот в изумлении Жаринов.
— Это ерунда, — махнула рукой Аня. — Вот у тети Лены уже за полтора ляма перевалило. Надо было тоже альпак разводить, но кто ж знал?
— И много вас тут таких блогеров?
— Да половина поселка, — сказала Аня, настраивая камеру. — Кто овощи-гиганты выращивает, другие с гусями эстафеты бегают, третьи каналы о рыбалке ведут. Так и живем.
Настроение Жаринова снова испортилось. Весь оставшийся вечер он только невнятно мямлил про свой склад, про комплектацию заказов и про то, как он тоже был героем сюжетов одного блогера — еще во времена «Сам себе режиссер», когда мама снимала его сидящим на горшке.
На ужин Стас решил не оставаться. Тем более, что этот самый ужин принес дед Афанасий — местный экоповар и тоже начинающий стример с трехсоттысячной аудиторией.
Всё это совершенно не вязалось с той картиной, которую широкой кистью нарисовал себе в голове Жаринов. Но он не хотел сдаваться. Всю следующую неделю после работы он мотался по области как помешанный, мечтая найти какую-нибудь самую замороченную простушку с кучей проблем и комплексов. Но, как оказалось, самой замороченной и закомплексованной простушкой был сам Жаринов. А у девочек с периферии запросы оказались куда хлеще, чем у городских: свидание — только в самый модный ресторан поблизости, кофе — только из лучших зерен и со всеми возможными добавками, десерты — исключительно самые дорогие. В город с ним никто ехать не хотел. При словах о квартире-студии девушки крестились и показывали Стасу на дома с террасами, большими навесами и собаками-убийцами, вальяжно курящими сигары за коваными заборами и следящими за периметром по камерам. Вот что они ждали от будущего мужа. А те, кто не ждал, добивались этого сами. Даже простые продавщицы из маленьких продуктовых не впечатлялись рассказами об умных домофонах, утренних газонокосильщиках и электронных очередях в аптеке.
Исколесив всю область и даже заскочив в соседнюю, Жаринов наконец успокоился и смирился с тем, что ему никогда не найти ту, которая увидит в нем выгодную партию. Самооценка упала ниже плинтуса, и Стас всё больше замыкался в себе, теряя остатки и без того полумертвого эго. Город был не его козырем, а его ахиллесовой пятой.
И вот однажды в метро он случайно наступил на ногу невзрачной испуганной девчушке с пачкой бумаг в руках. Она ехала из института, где работала секретарем, в общежитие, где снимала комнатушку с окнами, выходящими на трубы крематория.
— Простите, вы не могли бы… — сказала девушка, когда Жаринов наконец понял, что стоит на ней всем весом.
— Ой, виноват, — убрал ногу Стас.
Он хотел скрыться в толпе, чтобы не сгореть от стыда, но, взглянув в эти дрожащие серые глазки, взял себя в руки. Наплевав на страх и неуверенность, Стас выдавил:
— А кожна я вас мофе угощу?
— Что? — улыбнулась девушка.
— Говорю, можно я вас гофе укощу?
— Кожна, — хихикнула она.
Они вышли на следующей станции, и Стас повел девушку к ларьку, где купил самый дорогой кофе из всех имеющихся и попросил добавить все виды сиропов. Девушка отнекивалась, говорила, что это слишком дорого для нее — сошел бы и обычный маленький капучино. Но Жаринов тоном олигарха, только что купившего яхту, заверил, что для него это сущий пустяк. И вообще, он вполне может позволить себе угостить ее целым ужином в сетевом кафе, где у него есть бонусная карта. Только надо заскочить домой и переодеться. У него тут квартира неподалеку.
— Ой, а почем снимаете? — поинтересовалась городская скромница, когда Стас рассказал, в каком доме живет. — Я тоже хочу в этот район перебраться.
— А я не снимаю. У меня своя, — ответил Стас и, помедлив, добавил: — Ну, и банка немного — всего лишь на треть. Но я планирую сделать перерасчет по ипотеке в следующем году.
— Ого, да вы счастливчик! — сказала девушка, допивая кофе.
Стас почувствовал, как внутри него распрямляется что-то, что было сжато последние несколько месяцев. Он гордо откинул голову, устремив взгляд куда-то в небо, где, возможно, зажглась его счастливая звезда, и произнес:
— Есть такое. Приглашу вас как-нибудь в гости, если будете не против, а я не буду сильно занят.
— Договорились.
