Степе исполнилось тридцать пять. Он работал удаленно, был холост, независим, свободолюбив, презирал отглаженные футболки, семейные ценности и долгосрочные отношения. Пах и выглядел Степа соответственно своему образу. По случаю торжества Степа собрал всех близких друзей за праздничным столом и приготовился отдохнуть, как в былые времена, но неблагодарные друзья и подруги, переженившиеся между собой, испортили все настроение. — Степ, ты вообще собираешься что-то в жизни менять? — спросил Коля, разливая шампанское по пластиковым стаканчикам. — Нет, — пожал плечами Степа. — У меня все прекрасно. — Посмотри вокруг себя, — не унимался Коля. — Неужели тебя устраивает то, как ты живешь? — Что не так? — нахмурился Степа. — Я всего достиг сам, у меня огромная квартира! — Да, но мы-то сидим в прихожей, — влезла в разговор занудная жена Коли, которую тот везде таскал с собой. — На кухню вчера залетели голуби — я их никак не могу выгнать, в качалке пахнет потом, в спальне есть нельзя — тараканы только и ждут зеленого света. Да и чем, собственно, вас не устраивает прихожая? — искренне удивился Степа. — Далеко ходить не нужно, можно даже не разуваться — все как в лучших домах Лондона и Парижа. — А питание, Степ! Как ты питаешься! — на этот раз слово взяла Марина, женщина, загубившая судьбу лучшего друга Степы Димы, перспективного лентяя и алкоголика. — Чем вас не устраивает пельменный торт с майонезным кремом? — возмутился Степа. — Я, между прочим, полчаса его готовил! — Мне нравится, — прочавкал Дима и тут же получил в ответ суровый взгляд жены. — Степ, мы едим из одноразовой посуды, — снова взял слово Коля. — Зато не надо мыть, — парировал именинник. — А как же грязь? Когда ты в последний раз мыл полы? В прошлом году я уронил тут косточку вишни — так теперь у тебя растет дерево посреди квартиры! — Вы просто завидуете, — отмахнулся Степа и зачерпнул ложкой хлебный салат с сосисками. — Но главное, Степ, это одиночество. Ты же тут без женщины совсем одичал, — погладила его по коленке Марина, и Степа слегка заскулил. — В общем, мы тут скинулись тебе на подарок, — подвел итог Коля. — Та-а-ак, — глаза у Степы загорелись. — Наконец что-то приятное. — Заказали кое-кого… — Ого! Спасибо, друзья! — обрадовался Степа. — Надеюсь, что это женщина? — подозрительно посмотрел он на друзей. — Да, конечно, женщина. Да еще и в соответствующем наряде, — смущенно хихикнула жена Коли. — Обрадовали так обрадовали! — сиял Степа. — Я всегда мечтал, чтобы мне заказали такую. Спасибо, спасибо огромное! Друзья как-то многозначительно переглянулись, но Степа этого не заметил. В этот самый момент раздался стук в дверь, от которого посуда, стулья и желудки гостей слегка подпрыгнули. — Должно быть, это она, — предположил Дима. — Как ее зовут? — спросил воодушевленный Степа, открывая дверь. — Кажется, ее зовут Ольга, — ответила Марина, и в этот момент дверь открылась полностью, сдвинув праздничный стол с гостями на полметра вглубь квартиры. Женщина нагнулась, чтобы не задеть головой косяк. Дверь скрипнула и слетела с петель. — Прокофьевна, — тяжелым басом закончила за Мариной нанятая гостья и, втащив в квартиру два огромных чемодана, добавила: — Фамилия моя Набекрень. — Н-н-надеюсь, что это не шест? — спросил, заикаясь, Степа, глядя, как эта массивная особа стыкует огромные блестящие трубки. В конце она насадила большую, напоминающую парус, тряпку и вместе с этой мачтой в руках направилась на кухню. — Стойте! Там голуби! — закричал Степа. — Не пугайте их, иначе перья по всей квартире разлетятся! Но Набекрень уже была на кухне и гремела посудой. — Кого вы сюда привели?! — требовал у друзей разъяснений Степа. — Это домработница. Мы арендовали ее на сутки, — объяснял Коля. — Протрет пыль, приготовит обед — ничего особенного. — Может, приголубит тебя, — не сдержавшись, выдала жена Коли и неприлично громко рассмеялась. В этот самый момент с кухни послышался звук передвигаемого гарнитура. — Но мне это не нужно! — возмущался хозяин квартиры. — Заберите ее себе, раз оплатили! — Подарки не передаривают, — заявила Марина. — Ну ладно, мы пойдем, развлекайся, — в ее голосе чувствовалось злорадство. Друзья встали из-за стола и направились к выходу. Следом за ними из квартиры организованным строем вышли голуби. Прикрыв входную дверь, Степа ворвался на кухню и чуть не потерял дар речи. Авторские пятна жира, засохшие на полу художественные капли кетчупа, цветущий хлеб — весь тот уют, которого Степа годами добивался, был безвозвратно утерян. Из мойки пропала вся посуда, включая сковороду, которая отмокала там со времен татаро-монгольского ига; из морозилки больше не торчал курино-пельменный айсберг, что не давал дверце закрыться; на предательски чистой плите в кастрюле что-то булькало и пахло полезными микроэлементами. На кухонном столе лежали колготки. Степа удрученно вздохнул. Он бы очень хотел, чтобы эти колготки таили в себе ноги прекрасной стриптизерши, но бездушная одежда таила в себе неестественно огромный репчатый лук. — С собственных грядок, — пояснила Набекрень, доставая крупную луковицу и занося над ней нож. — Авторское удобрение. — Уходите или… — начал было кричать Степа, но Ольга Прокофьевна надавила лезвием на овощ, и тот, хрустнув, выпрыснул в атмосферу сок. «Хатико», «Унесенные ветром», перцовый газ и голодающие дети — вместе взятые не смогли бы выдавить и одной десятой тех слез, что удалось этому луку. Степа рванул в ванную комнату, сшибая на ходу кресла. Умывшись, он вернулся на кухню, но, не застав там незваную гостью, отправился на ее поиски. Звук металла, доносившийся из качалки, настораживал. — Что вы делаете?! — теряя самообладание, кричал Степа, разглядывая нанятую уборщицу, протирающую снятые с грифа штанги блины. — У вас тут все ржавчиной покрылось, — отвечала она, одной рукой держа блин, а другой методично стирая с него рыжий налет. — Жалко снаряды: стоят без дела, закисают. — Это не ваша печаль, что в этой квартире стоит без дела и закисает, — сказал Степа и машинально глянул на себя в зеркало. Из всего, что находилось в комнате, больше всего закисло тело самого Степана. — Если вы не уйдете, я вас выгоню силой, — злобно проскрежетал он и взглядом указал на боксерскую грушу, которая за всю свою жизнь не познала ни одного удара и потому была покрыта несмываемым позором. — Вот, — сняла с крючка боксерские перчатки Ольга Прокофьевна и бросила их Степе. — Я их от пыли протерла, бейте, не стесняйтесь. — Я… я женщин не бью, — замялся Степа. — А вы не бойтесь, вам сначала попасть нужно, — улыбнулась домработница и помогла хозяину квартиры зашнуровать перчатки. — Если попадете по мне, я уйду, а если нет — отработаю оплаченную услугу. Степа кивнул. Ольга Прокофьевна была размером с половину комнаты, попасть в такую было проще, чем камнем в море. Он встал в стойку и нанес удар правой в ту область, которая по форме напоминала печально известную грушу. Хрустнул локоть, рука пронзила воздух, домработница увернулась, порхнув легко и грациозно, словно колибри. Степа озадаченно моргнул, чихнул, затем сделал еще одну попытку. Снова мимо. Он начал наносить серии вялых ударов, целясь в корпус женщины, старался достать до второго подбородка апперкотом. Он даже пустил в ход ноги, но Набекрень играючи уходила от всех атак, параллельно успевая полить цветы и заменить лампочку в люстре. Когда закончилось дыхание, а перед глазами закружились черные точки, Степа рухнул на пол и чуть не утонул в собственном поту. — Предлагаю вам тренироваться каждый день, иначе вас на улице какие-нибудь пенсионеры или второклассники обижать начнут, — без намека на улыбку сказала домработница и направилась в святая святых квартиры — рабочий кабинет. — Не… Не… Не смейте! — выползая из тренажерного зала, пыхтел Степа. Средневековые замки не смогли бы похвастаться такой древней и благородной пылью, как эта комната. Покрытая этой самой пылью бутылка вина на столе могла быть продана по цене всей квартиры, если бы Степа его не выпил. Тут же лежал кусок пошехонского сыра, который давно перерос «Бри», «Данаблю» и другие «камамберы» в вопросах плесени. Ольга Прокофьевна достала из чемодана свой костюм из микрофибры, зарядила швабру новой тряпкой и, словно меч из ножен, достала из чехла фамильный пипидастр. Набекрень закружилась, завертелась, затрещала статическим электричеством. Степа попытался прорваться в комнату, но был вышвырнут оттуда разрядом тока. Наконец Ольга Прокофьевна открыла крышку системного блока, откуда нескончаемым потоком поперла утрамбованная там годами пыль. Пипидастр сломался пополам, а тряпка оказалась бессильна против такого кунг-фу. Из второго чемодана Ольга Прокофьевна вызволила пылесос «Вихрь 1000». В прошлом веке их выпускали для уборки космодромов очень ограниченной партией, но после того как пылесосы начали выдирать грязь вместе с бетоном, их пришлось убрать из пользования. За хорошую работу по отмыванию взлетных площадок от нагара Ольга Прокофьевна получила в подарок один экземпляр и позже доработала его, немного убавив мощность. Щелкнув тумблером, домработница засунула трубку в системный блок. Пыль входила в корпус пылесоса с хлопающими звуками. Степа снова бросился в комнату, чтобы спасти свой рабочий агрегат, и чуть не попал в черную дыру, образовавшуюся внутри «Вихря». — Если хотя бы один гигабайт оперативной памяти пропал, я вас засужу, БИОСом клянусь! — угрожал Степа, включая системный блок после уборки. Комната была чиста. Ольга Прокофьевна молча собирала инструмент и переодевалась. — Ну что там? — спросила она, когда на рабочем столе появилась заставка. — Ничего, — буркнул Степа. — Совсем? — Совсем. Я не знаю, как вы это сделали, — Степа устало выдохнул, — но производительность компьютера резко выросла. — Это все из-за пыли. — Возможно, но ваш пылесос сожрал даже те вирусы, что мой антивирусник никак не хотел удалять, да и на жестком диске свободное место выросло на двадцать процентов. Спасибо. — На здоровье, — ответила Набекрень. — Пойдемте на кухню, там ужин готов. — А если я не хочу?! Силой заставите? — Нет. Зачем? — ответила уборщица и, зайдя на кухню, сняла крышку с кастрюли. Квартиру моментально заполнил насыщенный аромат, от которого у Степы желудочный сок чуть не прожег насквозь весь пищеварительный тракт. — А что там у вас? — как бы без интереса спросил хозяин квартиры, заглядывая ей через плечо. — Овощное рагу и печеночный торт. Я слышала, у вас день рождения сегодня. — Фу, — брезгливо поморщился Степа. — Я все же положу вам, — без обиды сказала Ольга Прокофьевна и наполнила тарелку едой, а на стол поставила тот самый торт, который парил и тек соком начинки. Ольга Прокофьевна вставила в торт свечки, предложила имениннику задуть их и попробовать хотя бы кусочек, после чего она обязательно уйдет, так как вся работа уже сделана. Степа сдался и, сев за стол, пододвинул к себе тарелки. Дальше все было как в тумане. Степа очнулся в больнице. Его увезли на скорой с пищевым отравлением. В порыве гастрономического экстаза Степа съел весь торт, а вместе с ним — все тридцать пять свечей, которыми и отравился. Скорую Степе вызвала молодая соседка, спустившаяся в его квартиру на сводящий с ума запах еды, проникнувший к ней через вентиляцию. Дверь была не заперта. Соседка сопровождала его до самой палаты, а когда он очнулся, рассказала, что и как произошло. Девушка очень переживала и была вне себя от радости, когда Степа пришел в себя. — А вы не угостите меня своим тортом? — смущенно спросила она, когда хронология событий была восстановлена. — Тортом? Но я не готовил его. Его сделала домохозяйка по вызову. Кстати, а где она была, когда вы меня нашли? — Домохозяйка по вызову? Не знаю. Когда я пришла, вы были один. На столе лежал рецепт, а на вас был надет поварской фартук, — удивленно ответила девушка. — Хотите сказать, что она мне привиделась? Соседка лишь пожала плечами: — Так что, угостите? Или хотя бы поведайте, как его готовить. Кстати, у вас дома такая чистота, вы большой молодец! — Да говорю вам, это не я, это… Тут Степа осекся, увидев, как в его палату вошла санитарка, держа в руках огромный чемодан. Из него женщина достала две большие блестящие трубки, состыковала и насадила на них тряпку. Прежде чем начать уборку, она подмигнула Степе. Поняв, кто перед ним стоит, Степа подмигнул в ответ. — А приходите завтра, если меня выпишут, — улыбнулся он своей спасительнице. — Приготовим вместе. Александр Райн