Неудачник

День в семье Бочкиных начался как обычно: с заунывных тирад главы семейства.

— Мне единственному на всем белом свете присылают сообщение из банка с отказом в кредите, хотя я даже не делал запрос, — голосом болотной выпи завывал отец семейства Сергей Бочкин за завтраком.

Привыкшие к этим бесконечным жалобам на судьбу, жена и сын продолжали молча есть.

— Ну почему я такой неудачливый, Эль? — повернулся Сергей к супруге, но та ответила вопросом на вопрос:

— Тебе огурец на бутерброд положить?

Не получив сочувствия, глава семьи наконец замолчал. С этой минуты тишину нарушала только звонкая и частая капель. Ночью соседи сверху затопили Бочкиных, и теперь и без того крохотная кухня была заставлена кастрюлями, ведрами и мисками, собирающими бытовые осадки.

На работе у Сергея тоже все шло далеко не гладко. Вчера он снова не смог правильно оформить заявкуна тендер. А материал, заказанный с учетом хорошей скидки, но на непроверенном складе, приехал бракованный, без сертификатов исовершенно непригодный к перепродаже. Телефон этой конторы, разумеется, уже не отвечал, и теперь вместо ожидаемой прибыли Бочкин снова получил убыль. Директор рвал и метал.

— Ну почему вечно я?! Почему именно мне не везет?! — стонал на весь офис несчастный Сергей, чувствуя себя обделенным божьей милостью.

Ближе к концу дня в кабинет менеджеров вошел какой-то незнакомый человек в деловом костюме и с модной прической. И из всех сотрудников, коих было десять человек, попросил именно Бочкина показать ему склад с материалами.

Провожая клиента по узкой бетонной отмостке, ведущей на склад, менеджер размышлял про себя: «Этот у меня точно ничего не купит. Слишком богато выглядит. Был бы на моем месте Супов, точно заключилась бы сделка века, а меня просто пошлют…»

Оказавшись на складе, человек в костюме остановился и попросил выслушать его.

— Сергей, у меня к вам дело. Я не хотел начинать разговор в офисе.

— Так, значит, покупать ничего не будете? — теряя последнюю надежду, впился щенячьими глазами в клиента Бочкин.

— Нет. Я по другому вопросу.

— Я так и думал. Ну и что там за дело? Я вам крыло помял на стоянке, да?

— Нет, хотя я не проверял. Надо будет глянуть, — задумался на секунду мужчина. — Дело в том, что я к вам пришел из некоего Бюро, занимающегося вопросами человеческих судеб.

— Из налоговой, что ли? — отшатнулся Бочкин.

— Нет, не оттуда. Я буквально из Бюро судеб, — еле заметно улыбнулся мужчина.

— Ясно, — махнул рукой Сергей и хотел было уйти, чтобы закончить предаваться меланхолии на работе и пойти предаваться ей дома. Но тут ему в спину донеслось:

— Сергей, вы очень несчастный человек, вам патологически не везет. Каждый день вы просыпаетесь с мыслью, что кто-то отнял вашу счастливую подкову при рождении и всю жизнь весело бьет вам ею по голове, не оставляя даже ржавой пыли удачи на ваших волосах.

Бочкин остановился и задумчиво произнес:

— Не так образно, конечно, но да, так и есть. А откуда вы знаете?

— Говорю вам, я из Бюро судеб, — мужчина довольно близко подошел к нему и, понизив голос, заговорщицки произнес: — Предлагаю пообщаться в нашей конторе. Поверьте, скоро ваша жизнь может круто измениться в лучшую сторону. Что скажете?

— А вы меня похищать не собираетесь?

— Боже упаси. Вас похищать я бы не стал ни за что на свете.

— Брезгуете, да? Даже для похищения не гожусь… — оскорбился Бочкин.

— Да перестаньте вы заниматься самоедством! — не выдержал тип. — Говорю же, скоро все изменится. Пойдемте.

Он проводил Бочкина к своей машине, а сам, прежде чем сесть за руль, на всякий случай проверил, не помято ли крыло.

Через сорок минут Сергей уже сидел за столом в абсолютно белом кабинете. Напротив него с виноватым видом перебирали какие-то бумажки трое неизвестных в костюмах. Наконец один из них взял слово:

— Сергей, я не буду вас посвящать во все подробности, скажу лишь очень поверхностно и доступно для вашего понимания…

Бочкин обиженно фыркнул и отвернулся, насколько позволяли шейные позвонки.

— Дело в том, что ваша неудача — результат ошибки.

— А я знаю, — как-то слишком уверенно ответил Бочкин.

— Знаете? — все трое переглянулись.

— Конечно. Я проклят. С рождения. Иначе и быть не может. Никому не может вот так патологически не везти без причины, — деловито пробубнил Сергей.

— Нет-нет, ни о каком проклятии речь не идет, — мужчины в костюмах беззлобно засмеялись. — Но вы правы, все началось с вашего рождения.

Бочкин откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, изобразив интерес.

— Дело в том, что у вас есть брат-близнец.

Сергей ожидал чего угодно, но точно не такого заявления. Он решил, что над ним шутят, но тут на стол легли фотографии человека, как две капли воды похожего на него, только в другой одежде и, очевидно, находящегося в другом городе.

Грудь резко сдавило, и воздух стал с трудом поступать в легкие. Сергею тут же сунули стакан воды и дали время прийти в себя.

— Матушка вам не сообщила, поэтому придется теперь нам. Дело в том, что когда вы с братом родились, ваши родители были на грани грандиозного развода. Не в нашей компетенции посвящать вас в подробности, мы перейдем к главному. По обоюдному согласию и не без решения суда ваши родители разделили вас с братом и разъехались по разным областям, разорвав все связи. Тридцать лет вы жили, не зная друг о друге.

— Это же… Это просто… Это как бы… — Бочкин, словно садовая бочка во время ливня, переполнялся негодованием. — Мама говорила, что отец погиб, что я у нее один, а тут… Простите, у меня в голове не укладывается!

— И это еще не всё, — теперь замотал головой другой мужчина.

— Не всё? — вытаращил глаза Сергей.

— Да. Дело в том, что мы перед вами тоже виноваты. Поскольку вы близнецы и ваши родители (будь они вечно здоровы!) назвали вас обоих Сергеями, наша контора неправильно распределила ваши судьбы. Вся удача и счастье должны были достаться только одному человеку: вам, Сергей.

— Мне?!

— Да. Но из-за нашей ошибки достались вашему брату.

Тут Бочкин ненадолго вышел из беседы под стол. Откачав его и напоив водой из кулера, вершители судеб продолжили:

— К каждому человеку на планете прикреплен личный техник судьбы. Ваш получал задания, предназначавшиеся вашему брату, и всю жизнь провоцировал вас на неудачи. Но теперь, когда мы обо всем узнали, есть шанс все изменить.

— Это как же? — жадно осушая кулер без помощи стакана, спросил Бочкин.

— К сожалению, из-за сложившейся ситуации мы не можем самостоятельно это решить. Ошибку должны были заметить тридцать лет назад и оформить замену, но не сделали этого, и все вышло как вышло.

— Ясно. Иного можно было и не ждать.

— Да погодите вы. Дело в том, что мы можем пойти на небольшую юридическую хитрость.

Бочкин не знал, как реагировать, поэтому просто надувал и сдувал щеки.

— Если вы согласитесь подписать заявление задним числом, то мы могли бы запустить процесс перенастройки ваших с братом судеб.

— Задним числом? Это каким? Тем, что было тридцать лет назад, когда я родился? — еле сдерживал смех Бочкин.

— Грубо говоря, да. Как подпишете, мы в течение нескольких лет вернем все на положенные места. Ваша жизнь изменится, все станет так, как вы всегда хотели.

После этих слов трое в костюмах зачем-то поаплодировали.

— А поделить удачу поровну нельзя?

— Увы…

— Как-то несправедливо все это…

— Мы тут бессильны. Высший замысел, — развел руками мужчина.

— Ну а с братом-то я могу это обсудить?

— К сожалению, обсуждать категорически запрещено. И после подписания бумаг вы все забудете: этот разговор и вообще все, что касается нашего Бюро и вашей судьбы.

Бочкина обуревала целая гамма чувств — это было видно по его резко меняющему цвет лицу.

— А я могу подумать?

— А что тут думать? Вы же всегда хотели, чтобы у вас была удача, — впервые подал голос третий человек.

— Да, но я же отберу ее у своего родного брата. Нет, мне нужно время…

— У вас есть сутки. Вот наш телефон, — теряя остатки терпения, произнес первый тип в костюме и протянул карточку: — Как будете готовы, звоните. Но помните: никому ни слова.

Бочкин ушел. Остаток дня он провел в глубоких раздумьях, чем сильно удивил родных, привыкших и по вечерам слушать его бесконечные, полные драмы жалобы.

Да, действительно, Бочкину не терпелось поставить подпись и начать жить по-новому, начать жить как настоящий счастливый и удачливый человек. Наверняка он сразу сменит работу на более оплачиваемую, скопит денег на новую квартиру, купит наконец машину, о которой мечтает, а не ту, в которую каждый месяц нужно вливать по два литра масла.

С другой стороны, он лишит родного брата привычной жизни и взамен подарит свою — полную неудач и сожалений. Выбор был трудным.

На следующий день Сергей прогулял работу под предлогом болезни и позвонил в Бюро судеб.

— Я готов, — твердо заявил он.

— Мы пришлем машину, у нас тут еще кое-какие новости, — послышался тревожный голос в динамике.

Через час Сергей оказался в том же белом кабинете и, ни с кем не поздоровавшись, с ходу начал пламенную речь:

— Я не буду ничего подписывать! Пусть удача остается у моего брата. Будет нечестно спустя столько лет отбирать ее. Я уже знаю, как жить эту жизнь без помощи везения. И смогу прожить так еще долго. А вот он совершенно не готов к такому. Я просто не имею права! Пусть все останется на вашей совести и на совести ваших техников. Или кто там напутал…

— Сергей, Сергей, успокойтесь, пожалуйста, — продолжали виновато улыбаться мужчины в костюмах. — Дело в том, что произошла еще одна ошибка…

— Еще одна?! Издеваетесь? У меня есть сестра-близнец? Собака-близнец? Кто?! — закричал Бочкин.

— Нет-нет. У вас только брат. Но дело в том, что это не вы несчастный человек, — перешел почти на шепот говоривший, — а ваш брат. Мы не того пригласили вчера на разговор.

— Что-о-о?! — Сергей хотел снова выйти из беседы под стол, но его вернули легкой пощечиной.

— Да, так и есть. Ваш брат всю жизнь вел борьбу: отец много пил и часто бил его, а потом и вовсе определил в интернат для проблемных детей. Отец был готов даже на такое, лишь бы не отдавать вашего брата обратно матери. В интернате у Сергея не было друзей, только враги, даже среди воспитателей, и он несколько раз убегал, но его всегда возвращали. Потом он не смог никуда поступить для получения профессии и все эти годы работал то разнорабочим на стройках, то грузчиком на железной дороге. Лишь благодаря стойкому отвращению к алкоголю, привитому ему вашим отцом, он не стал пьяницей или чего еще хуже…

Бочкин слушал эту поразительно тяжелую историю и стыдил себя за слова о том, что он привык жить без удачи.

— Ваш брат снимает комнату в общежитии и до сих пор не женат, — продолжил работник Бюро. — Он хороший человек, как и вы. Поэтому, когда он узнал, что может получить вашу удачу, то сразу же отказался от нее в вашу пользу.

Бочкин сидел, пораженный открывшейся ему истиной, и не мог произнести ни слова. Стыд, злоба, смущение — все это било по нему электрическими разрядами. Он думал о своей небольшой, но уютной квартирке, немного рассеянной, но такой заботливой жене, о сыне-троечнике, который рисует странных, но очень красивых зверей и пробует играть на укулеле. Он думал о своей машине, что уже почти семь лет питается самым дешевым моторным маслом и продолжает ездить, о работе, где есть дружный коллектив и хорошая средняя зарплата, а также директор, готовый терпеть его, Бочкина, неудачи и недочеты. Сергей впервые понял, как же сильно ему повезло. Он был очень везучим человеком, он был… счастлив.

— Мы признаём нашу вину и готовы в качестве компенсации познакомить вас с братом! — вырвал Бочкина из раздумий торжественный голос мужчины за столом.

— А потом мы все забудем и разойдемся каждый своей дорогой? Так?

— Нет-нет, исключено, — замахал руками второй тип. — Вы ничего не забудете. Мы это утрясли с начальством. Но и рассказывать об этом тоже никому будет нельзя, сами понимаете, — он прижал указательный палец к губам.

Бочкин кивнул.

— Сергей, заходите, — скомандовал один из сидевших за столом.

Дверь открылась, и в кабинет вошел мужчина, с которым Сергей последний раз виделся в роддоме. Несмотря на то что они были друг для друга совершенно чужими людьми, Бочкин сразу почувствовал родную кровь. Это был момент, который сложно описать словами. Обычно такие минуты называют просто: «счастье». Их оставили наедине.

Братья, не сдерживая эмоций, обнимались, смеялись сквозь слезы, торопливо делились историями прожитых лет. Даже пытались рассказать друг другу о том, что всегда чувствовали отсутствие чего-то важного… А когда разговаривать и плакать уже не было сил, Бочкин произнес:

— Знаешь… Я так рад, что мы нашли друг друга. Если захочешь, могу устроить тебя к нам в офис. Только придется переехать. Золотых гор не обещаю, но алюминиевый пригорок заработать можно.

— Спасибо тебе огромное, — улыбнулся в ответ тот, лукаво прищурившись, — но я уже нашел работу.

— Ого, шустрый ты. Это какую же?

— Мне предложили должность техника судьбы, и я согласился.

— Уж не в знак ли компенсации за их ошибки? — теперь прищурился Бочкин, но брат замотал головой.

— Сказали, что я идеально подхожу: одинокий, честный, трудолюбивый. Я, конечно, приукрашиваю, но в целом так и есть.

— Я тебя поздравляю! И даже немного завидую: интересная, должно быть, работа, — улыбался во весь рот Сергей, не веря, что все сложилось в итоге так хорошо.

— Ну не только же тебе одному должно везти в этой жизни, — подмигнул брат.

— Да уж, это верно… Ну что, пойдем? Я бы хотел познакомить тебя с племянником. Он рисует очень странных зверей.

— И наверняка еще разноцветных, — засмеялся брат Бочкина.

Из книги «Техники судеб»