— Спишь, Леонид? Так и счастье свое прохрапишь. Хорошо, что у тебя есть заботливая и мудрая мама, которая бдит и по ночам твое счастье вагонами привозит, а потом ни свет ни заря разгружает. Я тебя поздравляю, Лёня, у тебя в семье пополнение, — раздался ранним утром в трубке задорный голос бабушки Люсьен.
— Мам, ты сейчас о чем? — спросил сын, который от таких новостей проснулся лучше, чем от горячего кофе, пролитого на голый живот. Он на всякий случай взглянул на жену, которая махала руками, открещиваясь от участия в пополнении генофонда семьи.
— Я о твоей новой собаке. Порода китайская, слюньвоньтерьер.
— Мама, ты сдурела?! Ты что, купила детям собаку?
— Конечно нет, Лёня, я же не совсем еще выжила из ума.
— Слава богу… — Леня выдохнул.
— Зачем покупать, когда собаки бегают бесплатно по улицам? Я тебе больше скажу: этот пес уже в долгах как в шелках. Он сожрал мои новые замшевые туфли. А так как зверь безработный, то все его долги переходят к тебе. Советую в следующий раз подходить с умом к выбору питомца.
— Мама, как ты вообще додумалась подарить детям собаку?
— Лёня, я никогда не принимаю такие решения самостоятельно. Вместе со мной этим вопросом занимались Негрони, Белый русский и три Апероля. Решение было коллегиальным. К тому же твои дети приводили очень веские доводы.
— Это какие же?
— Они сказали, что собака — это отличный способ отомстить тебе.
— Мама! Чему ты их учишь?
— Базовым вещам, сынок: взаимовыручка, дружба, блеф, манипуляции, шантаж, подсчет калорий…
— Не смешно, мам. Нам не нужна собака. Почему ты не подарила ее мне в детстве, когда я просил каждый Новый год?
— Прости, Леонид, я только в прошлом году начала читать твои письма Деду Морозу, когда у нас на два дня отрубили интернет. Ну и безграмотный же ты был в шесть лет…
— Ты должна избавиться от собаки, — резко ответил сын.
— Поздно. Псу уже дали имя. Назвали в твою честь.
— Вы назвали собаку Леонидом?
— Нет. Жмотом. Это дети выбирали. На днях идем получать собачий паспорт, а там и до СНИЛСа недалеко. Лёня, это уже будет полноценный гражданин. Выпускать его на улицу одного негуманно. Свяжется с дурной компанией, начнет пить. В общем, дети тебе такого не простят, Лёня. Я три раза уточняла и взяла с них расписку. Советую решать быстрее все свои дела и приезжать за мальчиками. Они уже начинают расспрашивать меня про татуировки. А сердце у меня не каменное, сам знаешь.
— Я тебя понял, мама, — произнес Лёня, медленно закипая. — Мы скоро вернемся. Прошу тебя, нет, умоляю, ничего больше не покупай и не обещай им! Обещаешь?
— Я запуталась, Лёнь. Короче говоря, даю нечестное пионерское слово! — поклялась мама и сбросила вызов, а затем повернулась к внукам, которые слышали весь разговор: — Ваш папа одобрил Жмота.
— Спасибо, ба! — радостно запрыгали внуки возле бабушки вместе с новым псом. — Теперь надо купить ему ошейник, поводок, намордник и собачьей еды!
— Чего? — не поняла Люсьен. — Вы не говорили, что нужно будет что-то покупать. Так, ладно, дайте подумать…
Люсьен взяла телефон и, найдя чей-то номер, нажала вызов.
— Алло, Кристина Санна, противного утра вам. Да, Людмила беспокоит. Да подождите вы, тише. Еще старые проклятия активно работают, давайте позже с этим разберемся. Я вот по какому вопросу звоню. Помните, вы на все праздники готовили по рецептам из какой-то кулинарной книги, которая принадлежит вашей семье. Так вот, мне нужна эта книга. Дело в том, что мы завели собаку, и мне надо готовить ей что-то подходящее для ее рациона. Что? Не слышу. Куда пойти? А-а-а, эти направления я помню, мы с вами обычно в конце разговора туда друг друга отправляем. Подождите, не бросайте трубку. Помните, я пятнадцать лет назад дарила вам намордник, он у вас остался? Алло! Алло!.. Сбросила, — досадливо вздохнула Люсьен, отнимая телефон от уха.
— Ба, а ты кому звонила? — поинтересовался младшенький.
— Своей свекрови. Вашей прабабке. Если будете себя плохо вести, отправлю вас к ней на выходные — поймете, почему ваш папа только три года назад перестал заикаться. Так, ладно, седлайте пса и пошли в магазин, я сегодня добрая.
В зоомагазине продавцы предложили Люсьен целый список, который нужно было купить в первую очередь: шампунь от паразитов, глистогонные препараты, лежанку, игрушки.
— Да вы мне в копеечку скоро влетите, — воскликнула Люсьен, глядя на внуков, а затем спросила у продавца: — Ну а собаке-то что нужно купить в первую очередь?
Когда с покупками было покончено, Люсьен позвонила знакомому ветеринару, с которым когда-то встречала закаты на живописной ферме, где тот работал, и полчаса обсуждала с ним следующую встречу.
— Ба, а что по поводу Жмота? — спросили внуки, когда Люсьен сбросила вызов и внесла напоминание о будущем свидании в свой телефон.
— Ах да, пес, — вспомнила Люсьен и посмотрела на радостную собачью морду, — давайте завтра. Девушка не должна быть слишком навязчивой и звонить мужчине больше одного раза в день.
Погода стояла по-настоящему летняя. Солнце щедро расстреливало город своими лучами, поэтому четверка отправилась на прогулку в парк, где имелась хорошая собачья площадка и множество скамеек, где бабушка смогла наконец предаться отдыху.
Люсьен ни на секунду не сводила глаз с уличных тренажеров, внимательно наблюдая за полуобнаженными спортсменами, пока внуки вместе с псом носились по собачьим снарядам, обдирая колени.
— Простите, это ваша дворняга? — подошли к Люсьен несколько человек в дорогих спортивных костюмах и с очень пафосными лицами. У каждого из них в руке был поводок с очень породистой собакой на конце.
— Мы вообще не знакомы, — сказала Люсьен, посмотрев на мужичка, который присел передохнуть на скамейку рядом с ней пару минут назад.
— Мы про собаку, — показала хозяйка красивой бордер-колли в сторону площадки, где внуки Люсьен тщетно пытались загнать Жмота на специальный собачий снаряд в виде качелей.
— Ах да, это мой зверинец. Хотите усыновить? Я отдаю только оптом. Так что берите сразу троих.
— Нет. Мы хотим, чтобы вы забрали собаку с площадки. В это время там тренируются только члены клуба. Это все местные знают. Нам чужаки не нужны. Так что, будьте любезны, заберите вашего питомца.
— Что за клуб? Я хочу в него вступить, — тут же оживилась Люсьен, которая обожала всякого рода тусовки и старалась сразу же их возглавить.
— Это клуб элитных собак. В него вступают только породистые особи с хорошей наследственностью. К тому же вас должны порекомендовать.
— Рекомендация не проблема. У меня есть подруга, Клара, она дочь профессора и внучка академика. И та еще потомственная су…
— Нет, вы нам не подходите, — перебила нервная женщина Люсьен и еще раз настоятельно попросила забрать внуков и пса с площадки.
— Милая, — снисходительно улыбнулась Люсьен, — я — как статья в Уголовном кодексе — подхожу любому. Лучше давайте не будем ссориться и обсудим, где мы проведем встречу нашего клуба в ближайшие выходные. У меня есть знакомые — владельцы одной очень приличной турбазы, где мы могли бы неплохо отдохнуть пару дней совершенно бесплатно: озеро, барбекю, баня, азартные игры и прочий гедонизм.
— Мы заводчики собак, а не сомнительных связей, — фыркнула тетя.
— Собаки пусть тоже приходят, но предупредите их, что на продукты придется скидываться.
— Вообще можно. Я давно предлагал собраться всем вместе, — подал вдруг голос хозяин золотистого ретривера.
Несколько человек тут же поддержали его, сказав, что в эти выходные вполне свободны для бесплатного посещения турбазы. Хозяйка бордер-колли быстро теряла очки поддержки, но не собиралась уступать:
— Плевать на турбазу! Ваша шавка не может заниматься рядом с нашими образцовыми собаками! У нее наверняка даже прививок нет. А блохи есть!
— Я бы на вашем месте больше опасалась моих внуков. Их отец в детстве часто мочил манту, и у старшего при рождении обнаружили депрессию. А младшенький вообще в темноте светится…
— Вам не стыдно так шутить над своими родными? — спросила шокированная дама.
— Как говорится: бей своих, чтоб чужие боялись, — пожала плечами Люсьен. — А вообще нам пора, у меня сериал через полчаса начинается. Предложение на выходные в силе. Кому интересно, записывайте номер, — она начала диктовать, и большинство собачников тут же достали свои телефоны.
Распрощавшись с элитными собаководами, Люсьен свистнула внукам и, не дожидаясь, пошла прочь с площадки. Дети вместе с собакой нагнали ее у светофора.
— Ну, как у вас дела?
— Жмот такой умный, ба, он уже знает три команды! — похвастались внуки.
— Неплохо, — оценила Люсьен, — на одну больше, чем ваш дедушка, когда мы с ним познакомились. Значит, так: правила будут простые. Первое: мне все равно, кто из вас кого будет выгуливать. Но если кто-то или что-то разбудит меня раньше десяти утра, в приют отправитесь втроем. Это понятно?
Внуки и пес синхронно кивнули.
— Второе: пса вы должны любить. Если я вдруг узнаю, что вы наигрались с ним и теперь он сам по себе, я подумаю, кого из вас выгнать, а кого оставить. Это не потому, что я такая мудрая древняя бабка или люблю животных больше, чем стейки и прошутто. Просто я терпеть не могу, когда кому-то дают ложную надежду, — бабушка произнесла это очень строго и даже слегка срывающимся голосом. — Так что хорошенько подумайте, готовы ли вы оставить эту хитрую слюнявую морду, гулять с ней, мыть ее и обучать моим ценностям.
Дети и пес снова кивнули.
— И последнее. Готовы ли вы подписать со мной договор о перечислении десяти процентов от всех ваших будущих доходов до полного возмещения моральной компенсации и всех убытков, которые нанесла и нанесет мне ваша троица в ближайшее время?
Внуки радостно закричали «да», и удовлетворенная Люсьен кивнула.
— Хорошо. Тогда мы договорились. Завтра утром идем к нотариусу подписывать договор, а потом оформим вашему Жмоту собачьи документы и поставим все прививки. А пока сделайте милость, не целуйтесь с ним. Жалко же собачку.
Александр Райн